«Наблюдая поведение некоторых у подножия трона» Кадровый лифт остановили: карьерная молодежь лишилась перспективы — Артвести
Меню

«Наблюдая поведение некоторых у подножия трона» Кадровый лифт остановили: карьерная молодежь лишилась перспективы

Леонид Млечин журналист, историк

— Революция, — ​говаривал Наполеон, — ​это десять тысяч вакансий.

Революция разом меняет весь политический класс. Государственный аппарат заполняется новыми людьми. Оттого смена власти так радует молодежь. После октября 1917 года реализовался принцип «кто был ничем, тот станет всем». В учетной карточке члена оргбюро ЦК и наркома пищевой промышленности Лобова в графе «Образование» написано: «Не учился». Это не мешало успешной министерской карьере.

Нарком иностранных дел Чичерин тяжело переносил кампании, проводившиеся партаппаратом, — ​опытных работников отправляли на работу в деревню, а в дипломаты набирали партийно-комсомольскую молодежь. Нарком обратился в ЦК с письмом: «Прошу на моей могиле написать: «Здесь лежит Чичерин, жертва сокращений и чисток». Чистка означает удаление хороших работников и замену их никуда не годными».

Надо только уцелеть

Сохранилось любопытнейшее письмо Ленина, адресованное одному старому члену партии. Ленин жаловался, что новое поколение партийцев к нему не прислушивается: «Есть и предубеждение, и упорная оппозиция, и сугубое недоверие ко мне… Это мне крайне больно. Но это факт… «Новые» пришли, стариков не знают. Рекомендуешь — ​не доверяют. Повторяешь рекомендацию — ​усугубляется недоверие, рождается упорство. «А мы не хотим»!!!»

Владимир Ильич раздал крупные должности тем, кого хорошо знал. Старая гвардия в 1922 году составляла всего 2% численности партии, но занимала почти все руководящие посты. Молодые аппаратчики толкались в предбаннике, а хотели сесть за стол и принять участие в дележе власти. Ленин нарушил основное правило: аппарат должен смертельно бояться хозяина, но и что-то получать от него.

Партийная молодежь досталась Сталину. Он дал ей то, в чем отказывал Ленин. Сталин возмущался: «старики» мешают новым кадрам продвигаться. И ловко натравил новых членов партии на своих политических соперников, старых партийцев еще с подпольным стажем. Высшие должности заняли молодые карьеристы, которые своим восхождением были обязаны не собственным заслугам, а воле Сталина. Они его боготворили. В годы репрессий карьеры делались стремительно. Надо было только самому уцелеть…

Но после войны Сталин стал болеть, как-то сразу постарел, ко многому утратил интерес, и кадровые лифты, возносившие наверх карьерную молодежь, замерли.

Товарищи, вредно задерживаться!

Хрущев, возглавив страну, открыл молодому поколению дорогу наверх, освобождая руководящие кабинеты от прежних хозяев. Ему нравилось назначать на высокие посты молодых людей. Динамичная политика Хрущева открыла новые возможности.

«Возникло ощущение, что мы становимся свидетелями небывалых событий, — ​писал известный литературный критик Владимир Лакшин. — ​Привычно поскрипывавшее в медлительном качании колесо истории вдруг сделало первый видимый нам оборот и закрутилось, сверкая спицами, обещая и нас, молодых, втянуть в свой обод, суля движение, перемены — ​жизнь».

Хрущев чувствовал, что монополия руководящего строя на власть губит страну. Молодежь растет, а должности для нее не освобождаются. Приходится ждать, когда кто-нибудь из старшего поколения умрет.

— Буржуазные конституции, — ​высказал Хрущев крамольную мысль, — ​пожалуй, более демократично построены, чем наша: больше двух созывов президент не может быть. Если буржуа и капиталисты не боятся, что эти их устои будут подорваны, когда после двух сроков выбранный президент меняется, так почему мы должны бояться? Что же мы, не уверены в своей системе или меньше уверены, чем эти буржуа и капиталисты, помещики? Нас выбрали, и мы самые гениальные? А за нами люди совершенно незаслуженные? Поэтому я считал бы, что нужно так сделать, чтобы таким образом все время было обновление.

Кому из тех, кто слушал первого секретаря, могли понравиться эти слова? Неужели придется расставаться с должностями просто потому, что больше двух сроков нельзя занимать высокое кресло?

— Если каждый будет знать, что он будет выбран только один срок, максимум два, — ​продолжал фантазировать Хрущев, — ​тогда у нас не будет бюрократического аппарата, у нас не будет кастовости. А это значит, что смелее люди будут выдвигаться, а это значит, демократизация будет в партии, в народе, в стране.

Именно эта идея создала Хрущеву больше всего врагов внутри аппарата. В нашей стране не удаются попытки ограничить всевластие верхушки временными сроками. А он всерьез увлекся идеей обновления:

— Товарищи, вредно задерживаться. Может быть, нам даже установить какое-то расписание, что такой-то пост могут занимать люди не старше такого-то возраста. Это может быть не закон, могут быть исключения, но должны быть какие-то правила. Я у вас не прошусь на пенсию, но я уже пенсионер по возрасту… Другой раз выдвигают, говорят — ​молодой. Сколько же ему лет? Сорок пять. Когда мне было тридцать пять лет, я уже был дед.

В кресле навсегда

Чиновники жаждали покоя и комфорта, а Хрущев проводил перманентную кадровую революцию. Его отправили на пенсию.

Брежнев методично заполнял новыми людьми номенклатурные посты; это были те, кого он хорошо знал, с кем работал, кому доверял. Таков был главный принцип кадровый политики, оказавшийся безошибочным. К власти пришла южная когорта, которую знающие люди делили на разные группы — ​днепропетровскую, молдавскую и казахстанскую — ​в зависимости от того, где тому или иному чиновнику посчастливилось поработать с Леонидом Ильичом.

Брежнева не назовешь более талантливым и ярким политиком, чем Хрущев. Но Никита Сергеевич провел остаток жизни в роли никому не нужного пенсионера, за каждым шагом которого следили чекисты. А Леонид Ильич оставался хозяином страны до своего смертного часа.

Прорвавшиеся наверх мертвой хваткой держались за свое место. При Брежневе кадровые перемены происходили редко. Высших чиновников это устраивало. Но молодежь заскучала.

Старческий эгоизм

«Совсем старые руководители, очень больные, не уходили на пенсию, — ​вспоминал министр здравоохранения академик Борис Петровский. — ​Им было не до перемен. Дожить бы до естественного конца при власти и собственном благополучии. Знаете, у врачей есть даже термин «старческий эгоизм». Так вот, в годы застоя в руководстве страны прямо-таки процветал «старческий эгоизм».

Иван Мозговой, избранный секретарем ЦК на Украине, наивно-прямолинейно спросил одного из коллег по аппарату:

— Чего вы так держитесь за свое кресло? Вам уже под семьдесят. Месяцем раньше уйдете, месяцем позже — ​какая разница?

Наступила пауза. Потом, сжав ручки кресла, тот сказал:

— Да я буду сражаться не только за год или месяц в этом кресле, а за день или даже час!

Через несколько лет Мозговой понял, почему никто по собственной воле не уходит с крупной должности. Как только его самого лишили кресла, то сразу же отключили все телефоны — ​дома и на даче. Он связался с заместителем председателя республиканского комитета госбезопасности, с которым по пятницам ходил в сауну, возмутился:

— Да как же так? Это же форменное хулиганство!

Тот философски ответил:

— Ты же знаешь, таков порядок, это не мной придумано.

Брежнев у себя на даче отмечал очередной день рождения. Первый секретарь ЦК компартии Украины Петр Шелест преподнес Леониду Ильичу поздравление, в котором говорилось: «Ваши годы — ​это ранняя золотая осень, которая приносит огромные плоды для нашего народа!»

Брежнев остался недоволен: «О какой осени идет речь?»

Он продолжал считать себя молодым.

Бесконечные похороны

«Каменные гости» у Кремлевской стены. Фото: Валерий Христофоров / Фотохроника ТАСС

Сменявшие друг друга старцы на трибуне Мавзолея — ​можно ли придумать более зримую метафору упадка советского строя? Даже сотрудники партаппарата в своем кругу, не стесняясь, крыли матом заскорузлую систему. С горечью говорили, что в стране идет распад, а вожди в маразме. Когда телевидение показывало членов политбюро, людей разбирал гомерический хохот. Самое сильное впечатление от церемонии похорон Леонида Ильича Брежнева в ноябре 1982 года — ​болезненный, немощный вид людей, которые после его смерти остались руководить государством.

Андропов страдал целым букетом тяжелых заболеваний. Не будь он членом политбюро, давно бы перевели на инвалидность. Новый генсек с трудом мог встать из-за стола. Когда он шел, его поддерживали два охранника. Андропов проработал всего несколько месяцев и оказался в больнице, откуда уже не вышел. Вместо него генеральным секретарем избрали Черненко, и во главе государства оказался столь же безнадежно больной человек.

«От имени политбюро кандидатуру Черненко предложил пленуму 79-летний предсовмина Тихонов, — ​писал сотрудник ЦК Валерий Легостаев. — ​Явление этих двух слабых старых людей на политической вершине страны, и без того измученной многолетним зрелищем брежневского увядания, произвело гнетущее впечатление. Как будто бы сам Брежнев вдруг встал из могилы, отряхнул с пиджака землю со снегом и пошел на свое прежнее рабочее место… Крушение всех надежд, тревога, подавленность, и вместе с тем веселая отчаянная злоба — ​дать бы кому-нибудь по морде, а там будь что будет. По моим впечатлениям, именно в такое состояние привело общество избрание Черненко генсеком».

Как же так случилось, что в руководстве остались одни старцы, физически и морально не способные руководить огромным государством? А где же молодые? Почему они не взяли власть? Кадровая политика кремлевских вождей состояла в том, чтобы убрать сильные и самостоятельные фигуры, всех, кто мог составить конкуренцию. Новые и энергичные люди воспринимались как опасность.

Школа комсомола

Поэтому так много надежд связывалось с молодым Горбачевым. Разумеется, представление о переменах у всех было разное. Кого-то вполне устроило, если бы Михаил Сергеевич ограничился освобождением начальственных кресел от засидевшихся в них ветеранов.

Однако же кадровые чиновники в перестройку провалились.

Продвинуться по карьерной лестнице было трудно. Требовалась особая предрасположенность к существованию в аппаратном мирке и годы тренировки по комсомольской линии. Это был тогда единственный кадровый лифт, суливший в случае удачи стремительное продвижение.

Наиль Биккенин, который много лет трудился на Старой площади, писал: «Я безошибочно мог определить в аппарате ЦК бывших комсомольских работников по тому, как они садились и выходили из машины. Такую непринужденность и автоматизм навыков можно было приобрести только в молодости».

Если с юности поднаторел в составлении звонких лозунгов, организовывал «группы скандирования», отчитывался «наверх» о массовой посещаемости несуществующей системы политучебы, переписывал текущий доклад с прошлогоднего, то какие качества ему были нужны? Если долгие годы занимался «выколачиванием» плана, в роли бдительного куратора присутствовал на партийных собраниях, то какой опыт приобретался? Аппаратных интриг? Умение лавировать, уходить от опасных решений?

В борьбе за право занять очередную ступеньку на карьерной лестнице эти кадры научились выходить победителями. А в перестроечные годы в реальной политической борьбе терпели поражение. Разумеется, и сквозь трясину чиновничьей жизни прорывались, «выламывались» из нее, как сказал бы Карл Маркс, яркие люди, прирожденные лидеры. Но много ли таких?

Инструмент зарабатывания больших денег

Провал августовского путча — ​это настоящая революция. Исчез ГКЧП, исчезло все — ​ЦК, обкомы, горкомы, райкомы!.. КГБ перестал внушать страх. И никто не пришел на помощь старой системе! Даже ее верные стражи. В те дни любые начальники говорили и вели себя необычно — ​предупредительно, даже заискивающе. Они боялись! Потеряли свои кресла вожди, которые столько лет командовали народом. Еще вчера они были хозяевами страны, а сегодня — ​никто! Сколько освободилось руководящих кресел!

Новые чиновники были благодарны Ельцину. Они пересаживались на ЗИЛы, положенные прежде членам политбюро, ездили с машинами сопровождения, обзаводились многочисленной охраной. Откровенно наслаждались атрибутами власти. Старая советская система распределения благ, основанная на личных связях, легко приспособилась к новым условиям. Новое состояло в том, что открылись радости, о которых советские чиновники и мечтать не могли. Должность стала рассматриваться как инструмент зарабатывания очень больших денег. Чиновники осознали, как выгодно помогать бизнесу, который щедро расплачивался за оказанные ему услуги.

Молодого Владимира Путина, сменившего Ельцина, поддержали как символ обновления. Тогда многие голосовали просто за новых людей, потому что старые — ​причем все! — ​надоели. Чиновники, оставшиеся «со старого времени», исчерпали свой ресурс. У них ничего не вышло, пусть другие попробуют… Избиратели откликнулись на призыв голосовать за «молодых, энергичных, грамотных». К власти должны были прийти новые люди, которые в представлении многих наших сограждан лучше знают, как устроен современный мир и как надо действовать.

Замерли в ожидании

Но проходят годы. Система формируется и застывает. Молодые когда-то чиновники достигают пенсионного возраста, но уходить не собираются — ​в соответствии с традиционными ценностями. А каковы традиции отечественного аппарата? Полная преданность — ​хотя бы на словах.

«Когда лидеры страны на пути к успеху или на вершине власти, их окружает льстивый хор приближенных и стремящихся приблизиться, — ​писал Наиль Биккенин. — ​Наблюдая поведение некоторых у подножия трона, я как-то в сердцах проронил: если бы это видели их женщины, неужели они могли бы отдаться так суетящимся мужчинам».

Воля вождя претворяется в жизнь немедленно. Если подчиненные точно знают, что он проверит, исполнено ли… Остальные указания повисают в воздухе, самое невинное поручение пытаются спихнуть на кого-то другого. Отсутствие инициативы и самостоятельности возведено в принцип государственного управления: ничего не решать без вождя!

В результате кресла занимают чиновники, которых в иной системе сочли бы серыми и невыразительными. Они гордо именуют себя государственниками, призванными навести в стране порядок. Но не забывают о себе. Почему, например, бесполезно добиваться отмены спецсигналов на автотранспорте высших чиновников или отказа от системы спецполиклиник и спецбольниц? Без привилегий работа в аппарате представляется бессмысленной! Принадлежность к власти должна быть зримой и завидной, это крайне важно для самоощущения чиновника.

Чиновники, достигшие вершины власти, жаждут стабильности, то есть покоя и комфорта. И несменяемости! Поначалу еще существовали официальные молодежные организации, которые обещали своим активистам карьерный рост. И кто-то даже пробился… А теперь и комсомола нет. Амбициозные молодые люди выстраиваются у подножия карьерной лестницы. Но кадровый лифт остановлен. И ожидающие своей очереди теряют терпение.https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/03/31/71973-nablyudaya-povedenie-nekotoryh-u-podnozhiya-trona

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *