Menu

Галерея «Веллум» и «Центр искусств. Москва» при поддержке Российского Фонда культуры и Федерального агентства по туризму РФ представляют выставку «Борис Смирнов-Русецкий: идущий»

Сегодня,9 октября,открывается выставка работ Бориса Алексеевича Смирнова-Русецкого (1905 – 1993), художника, ученого, мыслителя и визионера, последователя Николая Рериха, участника легендарной группы «Амаравелла». Выставка носит то же название, что и автобиографическая повесть Смирнова-Русецкого «Идущий», изданная уже после его смерти.
Выставка «Борис Смирнов-Русецкий: идущий» – один из самых масштабных проектов последних лет, посвященных художнику. В экспозиции будет представлена полная ретроспектива творчества мастера, в том числе ранние работы 1920-х годов, произведения периода «Амаравеллы», знаменитый цикл «Прозрачность», работы из Алтайской серии, и посвященные Валааму; полотна, созданные в период ссылки в северном Казахстане – из российских музейных и частных собраний. Основу экспозиции составили работы Бориса Смирнова-Русецкого из коллекции руководителя галереи «Веллум» Любови Агафоновой; также на выставке представлены произведения из собраний руководителя «Центра искусств. Москва» Андриана Мельникова, Василия Малышева (Уфа), Якова Уринсона, Юрия Борзыкина (Москва).

В чем загадка постоянной востребованности творчества Смирнова-Русецкого? Его полотна – строгие и лаконичные, на которых наша реальность словно тает, истончается, превращаясь в видение иной, бесконечно прекрасной вселенной, – неизменно привлекают и завораживают все новые поколения исследователей и коллекционеров. Возможно причина – в прикосновении к чему-то большему, чем простое отражение окружающего мира – что удалось художнику, прожившему долгую и сложную жизнь.

Борис Алексеевич Смирнов, ставший известным под псевдонимом Смирнов-Русецкий, родился в Петербурге в январе 1905 года в семье офицера. После переезда семьи в Москву учился в гимназии «Петерпаульшуле», и в 1922 году поступил в Московский инженерно-экономический институт (это «отклонение» от стези профессионального художника в будущем помогло Смирнову-Русецкому выжить, будучи отлученным от живописи). Художественная одаренность и поддержка родственников, тесно связанных с миром искусства, позволила ему открыть для себя путь живописца и достаточно рано определить собственные творческие ориентиры: Николай Рерих, Василий Кандинский и Микалоюс Чюрленис.
В начале 1920-х годов Борис Смирнов-Русецкий знакомится с художником Петром Фатеевым; их встреча в будущем приведет к возникновению группы «Амаравелла» – наиболее значительного объединения русских художников-космистов. К 1923 году относится начало переписки Смирнова-Русецкого с Кандинским, которая продолжалась до 1929 года. В ней художники обсуждали философскую, духовную и религиозную основу творчества. Тогда же, в 1923 году, после выставки в Музее изящных искусств (ныне ГМИИ им. А.С. Пушкина), на которой были представлены работы Смирнова-Русецкого, состоялось его знакомство с художниками Александром Сарданом (Барановым) и Верой (Руной) Пшесецкой, позднее, в 1927 году, также вошедшими в «Амаравеллу».
В 1926 году Смирнов-Русецкий встречается с приехавшим в Россию Николаем Рерихом. Тогда же происходит окончательное становление группы «Амаравелла», творческим идеям которой художник не изменил до конца жизни. По рекомендации Рериха Смирнов-Русецкий поступает во ВХУТЕМАС, где учится на отделении графики у И. Нивинского, П. Фаворского и Н. Куприянова. В 1927 и 1928 годах работы Смирнова-Русецкого представлены на выставках в Нью-Йорке и Чикаго, до этого художник экспонирует свои картины на выставке «Маковца» во ВХУТЕМАСе.
1920-е годы стали для Бориса Смирнова-Русецкого самым плодотворным периодом, полным замыслов, планов и прозрений. Именно тогда в его творчестве возникли многие важные для него темы-циклы, в том числе «Прозрачность» и «Космос». Гораздо позже, в 1950-70 годы художник возвращался к тому, что открылось ему в начале творческого пути, восстанавливал по памяти утраченные работы и невоплощенные замыслы.
К концу двадцатых годов назрел конфликт художников «идеалистического» направления, к которым относился Смирнов-Русецкий, с формалистами и АХРРовцами.  С этого момента работать становится все сложнее, а участвовать в выставках практически невозможно. Борис Смирнов-Русецкий продолжает создавать картины для себя, их видит только небольшой круг единомышленников. В 1941 году художник был арестован. Приговор: десять лет  лагерей, пожизненная ссылка за «антисоветскую пропаганду» и «связь с русским эмигрантом Рерихом Н.К.». В 1954 году – амнистия и реабилитация. После освобождения художник восстанавливает цикл этюдов «Снегурочка», написанный в заключении на клочках бумаги, – это самые пронзительные и сказочные его работы, написанные маслом.
«Космизм» в русской живописи не связан напрямую с исследованием космоса – хотя Николай Рерих, Константин Богаевский, Борис Смирнов-Русецкий разрабатывали это направление именно тогда, когда совершал свои открытия Константин Циолковский. В отличие от восприятия образа «вселенской бездны» как грозного дыхания грядущих катастроф, характерного, к примеру, для Богаевского, Смирнов-Русецкий в своих работах, созданных в напряжённой атмосфере художественных и философских исканий первой четверти ХХ столетия, впитавших в себя наследие русского символизма, создает радостную атмосферу сопричастности великим ритмам мироздания, «прозрачности» природы, грезящей о небе.

 

Пресс-показ проводит Любовь Агафонова – искусствовед, коллекционер, создатель галереи «Веллум».

10 октября – 04 декабря 2018 г.

Пресс-показ выставки 09 октября с 15.00 до 18.00

Аккредитация СМИ, посещение пресс-показа : Инна Пуликова, artinfo@yandex.ru;

Открытие выставки 09 октября в 19.00

адрес: Москва, ул. Волхонка, д.15. комплекс Храма Христа Спасителя,
вход с Соймоновского проезда, 37

Борис Смирнов-Русецкий

Борис Алексеевич Смирнов, известный под псевдонимом Смирнов-Русецкий, родился в Петербурге в январе 1905 года в семье офицера. В 1917 году семья переехала в Москву, где он учился в гимназии «Петерпаульшуле». Среди близких родственников художника были люди, имевшие непосредственное отношение к живописи: сестра отца, художница Евгения Алексеевна Смирнова, вышла замуж за искусствоведа Александра Павловича Иванова, чей брат – Евгений – был другом А. Блока. Круг их интересов был тесно связан с деятельностью «Мира искусства».
В 1922 году под влиянием А.П. Иванова, к тому времени – заведующего отделом современной живописи Русского музея, и E.А. Смирновой, ученицы Рериха, сложились привязанности, определившие творческий путь художника: Рерих, Кандинский, Чюрленис. «Имя Кандинского рядом с этими двумя, безусловно, близкими друг к другу художниками, не должно казаться странным. Он исповедовал музыкальность живописи, говорил о пении цвета; для него, как для Чюрлениса, духовное начало лежало в основе изображения»1, – пишет Смирнов-Русецкий.
Тогда же, в 1922 году, он поступает в Московский инженерно-экономический институт. С профессией инженера художник будет связан всю жизнь. Она позволит выжить ему в годы безраздельного господства соцреализма, когда художник будет вынужденно отстранен от живописи, но дело не только в возможности постоянного заработка: «Как ни странно, учеба в инженерно-экономическом институте духовно дала мне больше, чем в дальнейшем художественный вуз». Днем Борис Алексеевич писал – вечерами учился.
Встреча Смирнова-Русецкого с Петром Петровичем Фатеевым в будущем приведет к возникновению группы «Амаравелла» – наиболее значительного объединения русских художников-космистов. К 1923 году относится начало переписки с Кандинским, которая продолжалась до 1929 года. Художники обсуждали философскую основу творчества: «Однажды я написал ему, что длительное время духовным стержнем искусства было христианство, что без духовного стержня не мыслю себе искусства. Кандинский ответил: да, искусство будущего, безусловно, должно иметь свой духовный стержень, но это будет что-то менее материальное, чем христианство. <…> В другом месте он высказался следующим парадоксальным образом: упрощение формы – признак оживающей материи». В это время Смирнов-Русецкий пишет ряд символических работ, посвященных миру до сотворения всего сущего, которые перекликаются с композициями Кандинского на эту же тему. И, что удивительно, Смирнов-Русецкий не мог видеть работ Кандинского, а сам воплотил идею живописного изображения «Божественной работы».
В 1923 году проходит выставка в Музее изящных искусств (ныне ГМИИ им. А.С. Пушкина), на которой были представлены работы Смирнова-Русецкого. После нее происходит знакомство с А.П. Сарданом и Руной Пшесецкой, позднее, в 1927 году, также вошедшими в «Амаравеллу». «Искусство мы признавали ведущим фактором духовной жизни <…> Мы рассматривали музыку доминирующей в ряду всех видов искусств и считали проникновение ее элементов, слияние с ними в искусствах изобразительных благотворным, животворящим качеством. В этом смысле мы были последователями Чюрлениса. Мы продекларировали то, что называется творчеством жизни, то есть претворение познания в жизнь – идеи, высказанные и у Андрея Белого, и у Рабиндраната Тагора, и в работах теософов».
В 1926 году Смирнов-Русецкий встречается с приехавшим в Россию Н.К. Рерихом. Происходит уже окончательное становление группы «Амаравелла» с ее творческими идеями, которым художник не изменил до конца жизни. «Сходство в манере письма в раннем творчестве Бориса, в смысловом содержании произведений было столь сильным, что ряд картин раннего периода, подаренных брату Николая Константиновича (Рериха) – Борису Константиновичу и позже по ошибке попавших в собрание картин и этюдов Рериха, экспонировались, как работы Н.К. Рериха и были выполнены даже в виде открыток. Торговцы картинами <…> выдавали и выдают по сей день картины Смирнова-Русецкого за картины Николая Константиновича»2. Борис Алексеевич вспоминает: «До 1939 года я <…> дарил Борису Константиновичу свои работы. Позже (во время репрессий – ред.) все собрание было расхищено. <…> Часть работ попала в ГТГ (ошибочно приписанные Н.К. Рериху, туда же попали и мои работы, подаренные когда-то Борису Константиновичу, а одна из них в 1966 году оказалась даже в комплекте открыток в качестве акварели Н.К. Рериха 1912 года)».
По рекомендации Рериха Смирнов-Русецкий поступает во ВХУТЕМАС, где учится на отделении графики у И. Нивинского, П. Фаворского и Н. Куприянова. В 1927 и 1928 годах работы Смирнова-Русецкого попадают на выставки в Нью-Йорк и Чикаго, до этого художник экспонирует свои картины на выставке «Маковца» во ВХУТЕМАСе. Творческому настрою художника оказалось особенно созвучным романтическое видение окружающего мира, заявившее о себе в первые десятилетия прошлого века в науке, философии, искусстве. «Наше творчество, интуитивное по преимуществу, направлено на раскрытие различных аспектов Космоса – в человеческих обликах, в пейзаже и в отображении абстрактных образов внутреннего мира».
Метод художника направлен, прежде всего, на раскрытие внутренней «идеи вещей». С помощью цвета он не столько лепит объем, сколько передает свето-воздушное пространство. Подобные живописно-графические решения были в совершенстве разработаны в творчестве представителей «Мира искусства», но если живопись и графика модерна редко обращаются к диалогу с натурой, то у Смирнова-Русецкого эти приемы подчинены задаче постижения Природы, проникновения в ее тайну. Раскрывая многослойную глубину сюжета, художник тяготеет к плоскостным решениям форм и планов, не задерживаясь при этом на внешней стороне вещей, а как бы приглашая зрителя заглянуть за кулисы реальности. Такой подход в сочетании с предпочтением цветового «пятна» передаче светотени отвечал задаче показать мир многоуровневым и, вместе с тем, прозрачным для интуитивного видения.
Период двадцатых-тридцатых годов был самым плодотворным в плане творческих прозрений и замыслов. Тогда возникли сквозные темы «Прозрачность» и «Космос». Уже в пятидесятые – семидесятые художник воплощал и восстанавливал по памяти то, что открылось для него в начале творческого пути.
К концу двадцатых относится возникновение конфликта художников идеалистического направления (Смирнов-Русецкий, Богаевский и Рерих) с формалистами и АХРРовцами. Удивительно, как представители двух совершенно не похожих направлений в живописи, конфликтующих между собой, – одинаково неприемлемым посчитали идеалистическое направление. И если до 1930 года Борис Алексеевич еще имеет какую то возможность для экспонирования, то после, вплоть до конца 1950-х, – полный вакуум. Но он не перестает писать, только для себя, для узкого круга почитателей. С каждым годом это становится все опаснее и опаснее, и как логический итог – арест в 1941году. Десять лет лагерей, пожизненная ссылка. В 1954-м – амнистия и реабилитация. Борис Алексеевич восстанавливает цикл этюдов «Снегурочка», написанный на клочках бумаги в заключении, – это самые пронзительные, сказочные его работы, сделанные в масле. В них – жажда жизни и ощущение единства неба и земли.
Космизм в русской живописи не связан напрямую с исследованием космоса – хотя Николай Рерих, Константин Богаевский, Борис Смирнов-Русецкий разрабатывали это направление ровно тогда, когда Циолковский делал свои открытия. Они писали картины, где все – горы, моря, деревья и камни – были не только поводом для размышлений о сути бытия, но и возможностью постижения тайн природы. Желая постичь гармонию космоса, Смирнов–Русецкий серьезно занялся изучением кристаллической структуры металлов.
Среди огромного разнообразия живописных направлений и авторитетов обрести свой язык было непросто. В творчестве Смирнова-Русецкого различимы следы влияния, как отдельных художников, так и целых направлений: романтической школы Куинджи, «Мира искусства», стилистики модерна и символизма. Идя по пути обобщения и упрощения форм, символизации образов, художник использовал и преломлял опыт китайского изобразительного искусства.
В отличие от восприятия «вселенской бездны» как грозного дыхания грядущих катастроф, характерного, к примеру, для К. Богаевского, Смирнов-Русецкий в своих работах создает радостную атмосферу сопричастности великим ритмам мироздания, «прозрачности» природы, грезящей о небе.
Творчество Бориса Алексеевича Смирнова-Русецкого, сложившееся в напряжённой атмосфере художественных и философских исканий первой четверти ХХ столетия, впитавшее в себя наследие русского символизма, образует своего рода мост между той эпохой и современностью3.

Любовь Агафонова

1 Здесь и далее, кроме оговоренного случая, цитируется по: Б.А. Смирнов-Русецкий. «Идущий». Самара, «Агни», 2005.
2 З.П. Грибова. «Путь длиною в век». Самара, «Агни», 2003.
3 В статье использованы также материалы из архива Татьяны Фатеевой.

Leave a Reply