«Литераторы пили, пьют и будут пить» – Артвести
Menu

«Литераторы пили, пьют и будут пить»

Владимир Сорокин о воде, водке и футболе

Вышел сборник эссе Владимира Сорокина «Нормальная история», в котором один из самых закрытых и необщительных писателей современности рассказал о себе больше, чем во всех интервью и художественных произведениях вместе взятых. Книгу читала обозреватель «Ленты.ру» Наталья Кочеткова.

Владимир Сорокин
Фото: Дмитрий Духанин / «Коммерсантъ»

Хотя репутация главного анахорета современной русской литературы давно уже закрепилась за Виктором Пелевиным — с публикой не встречается, интервью в последние годы не дает, в литературных тусовках не участвует, то ли живет в Москве, то ли путешествует по Азии — Владимир Сорокин ведет жизнь не менее уединенную. Представить себе Сорокина, конвейерно раздающего интервью или выпивающего в компании писательской делегации где-нибудь на книжной ярмарке в Дели, затруднительно. То есть он, разумеется, пьет, но только с тем, с кем хотел бы выпить: «Литераторы пили, пьют и будут пить. На сегодняшний день, как мне кажется, из известных отечественных литераторов без алкоголя обходится только Виктор Пелевин. Хотя… мы с ним не виделись лет тринадцать. Кто знает? Все может быть…» Да и вообще очень четко очерчивает круг общения. Поэтому большинству даже своих преданных читателей он в основном знаком по фотографиям: высокий, красивый, седовласый. Иногда с борзой собакой.

Владимир Сорокин тщательно оберегает частную жизнь от бестактных вторжений и старается по большей части говорить с широкой публикой при помощи художественных произведений. При помощи метафор, иными словами. Но эти метафоры резче прямого высказывания.

Даже самые далекие от чтения сорокинских текстов люди, скорее всего, знают, про что написана его «Норма» (коротко говоря, про то, как всю страну в советское время заставили жрать дерьмо каждый день). Или книга с не менее говорящим названием «Очередь». Или «Голубое сало». Или что такое «Новое Средневековье». Ранняя проза Сорокина разоблачала прямолинейней любой публицистической статьи, журнального памфлета или политической листовки. Метафоры Сорокина становились той оптикой, которая позволяла увидеть мир в его истинных свете и пропорциях. И со временем эта резкость не размылась.

Вышел сборник эссе Владимира Сорокина «Нормальная история», в котором один из самых закрытых и необщительных писателей современности рассказал о себе больше, чем во всех интервью и художественных произведениях вместе взятых. Книгу читала обозреватель «Ленты.ру» Наталья Кочеткова.

Хотя репутация главного анахорета современной русской литературы давно уже закрепилась за Виктором Пелевиным — с публикой не встречается, интервью в последние годы не дает, в литературных тусовках не участвует, то ли живет в Москве, то ли путешествует по Азии — Владимир Сорокин ведет жизнь не менее уединенную. Представить себе Сорокина, конвейерно раздающего интервью или выпивающего в компании писательской делегации где-нибудь на книжной ярмарке в Дели, затруднительно. То есть он, разумеется, пьет, но только с тем, с кем хотел бы выпить: «Литераторы пили, пьют и будут пить. На сегодняшний день, как мне кажется, из известных отечественных литераторов без алкоголя обходится только Виктор Пелевин. Хотя… мы с ним не виделись лет тринадцать. Кто знает? Все может быть…» Да и вообще очень четко очерчивает круг общения. Поэтому большинству даже своих преданных читателей он в основном знаком по фотографиям: высокий, красивый, седовласый. Иногда с борзой собакой.

Владимир Сорокин тщательно оберегает частную жизнь от бестактных вторжений и старается по большей части говорить с широкой публикой при помощи художественных произведений. При помощи метафор, иными словами. Но эти метафоры резче прямого высказывания.

Даже самые далекие от чтения сорокинских текстов люди, скорее всего, знают, про что написана его «Норма» (коротко говоря, про то, как всю страну в советское время заставили жрать дерьмо каждый день). Или книга с не менее говорящим названием «Очередь». Или «Голубое сало». Или что такое «Новое Средневековье». Ранняя проза Сорокина разоблачала прямолинейней любой публицистической статьи, журнального памфлета или политической листовки. Метафоры Сорокина становились той оптикой, которая позволяла увидеть мир в его истинных свете и пропорциях. И со временем эта резкость не размылась.

По сути — это первая открытая автобиографическая книга Владимира Сорокина, не очень широкая калитка в его прайваси, по крайне мере в ту его часть, которую он готов предъявить массовому читателю. А если учесть, что на днях выходит фильм о Владимире Сорокине, то становится совсем уж интересно, почему один из самых закрытых писателей современности вдруг решил подпустить публику поближе.

Leave a Reply